[де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм - Александр Лиманский

Терра-Прайм бетон отливал тем безрадостным серым цветом, который бывает у всех военных объектов всех времён и народов, включая, видимо, объекты на параллельных планетах с динозаврами.

Дом, милый дом.

Я ударил по тормозам. «Мамонт» клюнул носом, качнулся на рессорах и замер, не выезжая из зелёнки на открытое пространство перед КПП. Двигатель урчал на холостых, и вибрация проходила через кресло, через позвоночник, через зубы, привычная и почти успокаивающая. До ворот оставалось метров двести расчищенного пространства, простреливаемого с вышек, залитого грязью и изрезанного следами гусеничной техники.

Я развернулся в кресле, насколько позволяли габариты «Трактора» в тесной кабине, и посмотрел в проём перегородки.

В десантном отсеке Фид сидел на скамье, положив автомат на колени. Кира напротив, винтовка у стены, руки скрещены на груди. Док в своём углу перебирал медкомплект с видом человека, который делает это рефлекторно, не задумываясь, как другие крутят чётки. На полу между скамьями лежал Гризли. Стянутый стяжками, с раздробленными пальцами, с коркой засохшей крови на месте мочки уха. Он тихо стонал при каждой кочке, как больной зуб, который ноет в ритм шагов.

— У нас проблема, — сказал я.

Четыре пары глаз повернулись ко мне. Пять, если считать Шнурка, который высунул морду из-за моего плеча и тоже уставился в отсек с выражением существа, готового внести свой вклад в общее дело, если этот вклад не требовал ничего, кроме морального присутствия.

Я кивнул на Гризли и продолжил:

— Фигура известная. Лидер наёмников, который последние полгода водил рейды в жёлтую зону. Его лицо знает каждый второй на базе, а имя числится в контрактной ведомости Дымова. Если мы въедем через главные ворота, дежурная смена проведёт стандартный досмотр. Найдут его в отсеке, зададут вопросы. И дальше начнётся арифметика, в которой мы не выигрываем.

Фид нахмурился. Брови сошлись к переносице, и на лбу обозначилась вертикальная складка, которая делала его острое лицо ещё острее.

— Местный особист, — продолжил я, — капитан, что забрал мои железы при первом досмотре. Сидит на прикорме. У кого именно, я не знаю наверняка, но если информация Гризли про «Семью» хотя бы наполовину правдива, то капитан играет за ту же команду. Мы сдадим Гризли, его закроют в карцер, а ночью он повесится на простыне. Самоубийство, протокол, отчёт, дело закрыто.

Я выдержал паузу. Посмотрел каждому в глаза, давая время переварить.

— А нас пустят в расход как нежелательных свидетелей. Несчастный случай на рейде. «Не вернулись из жёлтой зоны». Кто будет проверять? — прямо обозначил я перспективы.

Тишина в десантном отсеке была густой, как здешний воздух, и пахла примерно так же, порохом, потом и нагретым металлом. Гризли на полу перестал стонать и лежал неподвижно. Притворялся или прислушивался. Скорее второе.

— В багажнике не спрячем, — сказал Фид. Голос деловой, спокойный, голос человека, который ищет решение, а не виноватых. — Просканируют. Тепловизоры на КПП ловят всё крупнее крысы.

— Можем кончить его прямо здесь, — Кира произнесла это тем же тоном, каким заказывают кофе. — Закопаем в джунглях. Грунт мягкий, яму «Трактор» выроет за пять минут.

Гризли дёрнулся. Стяжки впились в запястья, из горла вырвалось сдавленное мычание, и тело забилось на рифлёном полу, как рыба на берегу. Раздробленные пальцы скребли по металлу, оставляя тёмные разводы гидравлического масла и синтетической крови. Глаза, мутные от боли и обезвоживания, метались по отсеку, цепляясь за каждое лицо, и в них была та первобытная, животная паника, которая наступает, когда мозг наконец осознаёт, что шутки кончились.

Я покачал головой:

— Нет. В его башке информация про «Восток-5». Что там Пастырь, зачем пришёл, что сейчас происходит за глушилками. Эта информация стоит больше, чем удовольствие закопать его в яме.

Гризли обмяк. Мычание стихло. Глаза закрылись, и по лицу прошла волна такого откровенного облегчения, что мне стало противно. Человек, который бросил нас умирать в чреве горы, радовался собственной полезности, как таракан, которого не раздавили только потому, что он знает дорогу к щели в плинтусе.

— Мне нужен человек с погонами, которому я доверяю больше, чем местному уставу, — сказал я.

И посмотрел на рацию «Мамонта», закреплённую на приборной панели рядом с рулевой колонкой. Частота командования базы была забита в память бортового передатчика по умолчанию, и до Гриши Епифанова отсюда было ровно одно нажатие кнопки.

Если, конечно, Грише можно было доверять.

Вопрос, на который у меня до сих пор не было ответа, повис в тесной кабине «Мамонта» рядом с запахом кислоты, пороха и троодона, который опять сунул нос в мой набедренный подсумок с Ядром и получил по морде ладонью.

Я откинулся в кресле и закрыл глаза. На полсекунды позволил себе не думать вообще ни о чём. Просто слушать, как гудит двигатель на холостых, как скребёт когтями Шнурок, устраиваясь поудобнее на пассажирском сиденье, как капает кислота с брони на грунт за бортом, мерно, ритмично, будто «Мамонт» истекает ядовитым потом после боя.

Полсекунды. Хватит.

Открыл глаза и посмотрел на бортовой коммутатор. Армейская рация, вмурованная в приборную панель рядом с рулевой колонкой, с тяжёлой тангентой на витом шнуре и переключателем каналов, залипшим на штатной частоте комендатуры «Востока-4». Стандартный комплект связи бронетехники «РосКосмоНедра», надёжный, как кувалда, и примерно с такой же степенью конфиденциальности. Всё, что шло через эту коробку, писалось на сервер базы, фильтровалось дежурным связистом и ложилось в журнал, доступный любому офицеру с допуском. Включая капитана-особиста, который наживался на чужом луте и спал, судя по всему, в обнимку с людьми «Семьи».

Штатный канал исключён. Но рация сама по себе была куском железа с антенной, а кусок железа с антенной можно было заставить работать иначе, если знать, как переключить частоту и куда направить сигнал.

— Ева, — позвал я мысленно. — Видишь бортовой коммутатор?

— Вижу, шеф. Армейский «Р-187П1 Азарт». Восемь диапазонов, псевдослучайная перестройка частоты, штатное шифрование ГОСТ. Подключён к базовой сети через ретранслятор на вышке КПП. Всё, что ты через него скажешь, через тридцать секунд ляжет на стол дежурному.

— Можешь обойти?

Пауза. Короткая, в полсекунды, и я почти услышал, как щёлкают её виртуальные шестерёнки, перебирая варианты.

— Могу перепрошить частотную сетку и увести сигнал на резервный ретранслятор. Есть один на южной вышке, аварийный, законсервированный. Им не пользовались месяцев восемь, судя по логам. Через него выйду на личный приёмник Епифанова напрямую, минуя коммутаторы базы. Шифрование подниму до военного, не стандартный ГОСТ, а полноценный контур с одноразовым ключом. Дежурный связист увидит только всплеск помехи на аварийной частоте. Списать можно на электромагнитный фон, тут такое каждый час.

— Делай.

Коммутатор на панели мигнул. Зелёный индикатор